С 1 января 2027 г. вступает в силу МСФО (IFRS) 18 «Представление и раскрытие информации в финансовой отчетности», а также Указание № 7047-У, которое кардинально меняет формат представления отчетных форм 0409806 «Бухгалтерский баланс (публикуемая форма)» и 0409807 «Отчет о финансовых результатах (публикуемая форма)». В настоящее время кредитные организации находятся в процессе анализа влияния МСФО (IFRS) 18 на МСФО-отчетность, а также Указания № 7047-У на РПБУ-отчетность, в том числе с учетом потребности в их максимальной синхронизации. Согласно порядку составления отчетных форм 0409806 и 0409807 кредитные организации вправе реклассифицировать отдельные балансовые счета и символы ОФР в иные статьи отчетных форм 0409806 и 0409807, чем это определено разработочными таблицами, используя принцип приоритета экономической сущности операций над их юридической формой. Поэтому в определенной степени кредитные организации могут привести порядок составления указанных отчетных форм в соответствие со стандартами финансовой отчетности МСФО. Разберемся, какие области в формах 0409806 и 0409807 требуют проработки и изменения, а также предложим идеи для сближения РПБУ- и МСФО-отчетностей.

Конституционный суд РФ 25 ноября вынес Постановление № 41-П по делу о проверке конституционности п. 1 и 2 ст. 424 ГК РФ, п. 1 ст. 168 НК РФ, а также подп. «а» п. 1 ст. 1 Федерального закона от 31.07.2020 № 265-ФЗ «О внесении изменений в часть вторую Налогового кодекса Российской Федерации» по жалобе Банка ВТБ (ПАО). Хотя постановление посвящено последствиям изменения режима обложения НДС отдельных операций, оно касается более общей проблемы — влияния изменений налогового режима в отношении одной стороны договора на обязательственные договорные правоотношения с контрагентами. По мнению Конституционного суда РФ, федеральному законодателю надлежит внести в действующее правовое регулирование изменения и устранить выявленный пробел по отношению не только к обстоятельствам, связанным с изменениями в уплате НДС, но и ко всем аналогичным обстоятельствам. Также Конституционный суд РФ предложил модель разрешения спора поставщика и покупателя, которую можно применять до внесения изменений в законодательство — если в связи с изменением налогового закона, в силу которого возникает обязанность поставщика уплатить НДС, стороны не достигли соглашения об изменении цены длящегося договора или о его расторжении.

Внутренний аудит обладает уникальной возможностью возглавить нормативное управление в сфере искусственного интеллекта (ИИ) в банке, поскольку имеет обширный опыт в оценке рисков, контроле и комплаенсе. Идентификация и нормативное управление рисками ИИ — это возможность для создания дополнительной ценности внутреннего аудита, где его ключевая роль состоит в содействии постоянному мониторингу и совершенствованию процессов. Полагаем, эту мысль необходимо донести до каждого руководителя банка и всех структурных подразделений, «закрывающих двери» для аудиторов при возникновении непредвиденных сбоев и операционных инцидентов. В статье вы найдете: примеры конкретных возможностей и инструментов ИИ в банковской практике; пример трехэтапной схемы участия внутреннего аудита в процедурах идентификации рисков ИИ; список информационных ресурсов, которые можно использовать как методологическую основу идентификации рисков ИИ; пример формализации требований к системе ИИ на уровне внутренних документов банка; примеры традиционных проблем и решений при выявлении рисков ИИ.

С 1 октября в соответствии с Положением Банка России от 30.01.2025 № 851-П российские банки должны обеспечить клиентам подтверждение операций по новым правилам, применяя криптографические механизмы для обеспечения целостности электронных сообщений: (1) средства криптографической защиты информации, реализующие функцию имитозащиты с аутентификацией отправителя сообщения; (2) усиленную неквалифицированную или квалифицированную электронную подпись, созданную с использованием средств, сертифицированных ФСБ. Автор анализирует «анатомию» реализации требований Положения и предостерегает от «обходных» путей, которые используют банки в стремлении выполнить требования Положения № 851-П быстро и с минимальными затратами, но которые не обеспечивают реальной информационной безопасности. Среди распространенных ошибок: (1) использование «облачной» электронной подписи; (2) формирование имитовставки на стороне сервера, а не клиента; (3) использование «эфемерных ключей» в рамках одностороннего TLS-соединения. Почему эти подходы ошибочные и какие шесть ключевых принципов нужно соблюдать, чтобы обеспечить соответствие Положению № 851-П и избежать рисков?

Кредитные модели традиционно используют длительный горизонт прогнозирования — 12 месяцев и более. Это оправдано с точки зрения регуляторных требований и устойчивости оценок, но делает систему во многом инерционной. Даже использование продвинутых PD-моделей не защищает от ошибки, если экономическая ситуация меняется резко и непредсказуемо. Следовательно, построить такую модель, которая включает автоматическую защиту от модельного риска, невозможно. Любая модель, как бы сложна она ни была, основана на прошлом опыте и отражает прошлое состояние системы. Вопрос не в том, чтобы построить идеальную модель, а в том, как управлять рисками, возникающими при ее применении, и как своевременно понимать, что прогнозы перестают быть актуальными. Главная задача сегодня — не слепое следование математическим прогнозам, а построение системы, где бизнес способен самостоятельно оценить контекст и степень доверия к модели. Другими словами, банк должен получить информационную панель, позволяющую видеть, как текущие микро- и макрофакторы влияют на достоверность моделей и насколько прогнозы расходятся с фактическими результатами. Подробности — в статье.

Традиционно в прогнозировании ставок банки полагаются на модели симуляции Монте-Карло, которые кажутся интуитивно понятными для лиц, принимающих решения. Однако простота и интуитивная понятность моделей Монте-Карло — опасная иллюзия. Линейные предположения, лежащие в основе большинства эконометрических моделей, кардинально не соответствуют нелинейной природе финансовых процессов, где небольшие изменения в ключевой ставке Банка России могут вызывать диспропорциональные реакции кредитного рынка. Критической проблемой становится статичность параметров традиционных моделей в условиях постоянно эволюционирующей финансовой среды, когда коэффициенты, откалиброванные на данных «мирного времени», оказываются бесполезными в периоды кризисов. При прогнозировании резких изменений ставок нейронные сети (Temporal Fusion Transformer) оказываются гораздо эффективнее классических методов, что наглядно продемонстрировано в статье. Полученные результаты демонстрируют высокое качество прогнозирования с допустимой медианной ошибкой, что делает модель применимой и объяснимой для практических задач банковского планирования.

По результатам прошедших регуляторных ПВР-валидаций рабочие группы Банка России в своих итоговых актах неоднократно отмечали недостаточную вовлеченность различных направлений и сфер бизнеса оцениваемых ПВР-банков в это перспективное масштабное направление. Зачастую реализация проекта внедрения ПВР продолжает рассматриваться банковским руководством не как стратегический вызов, глобальная перестройка своей аналитической работы, а лишь как локальные задачи риск-менеджмента по разработке ряда «моделек» и по написанию очередных документов для регулятора. Между тем суть ПВР гораздо глубже и серьезнее. ПВР-аудит в своем нынешнем качестве несколько отстал от российского глобального проекта ПВР, развивающегося семимильными шагами. Это наукоемкое, всеобъемлющее и, по сути, революционное направление потребовало от внутренних аудиторов принципиально новых знаний и навыков, более продвинутых подходов, методов и инструментов работы. Какие процессы применения моделей ПВР должна оценивать служба внутреннего аудита? Как выглядит общий алгоритм оценки? Каковы основные возможные ошибки в части качества данных при применении ПВР и как их можно избежать? Об этом — в статье Екатерины Драганюк (Банк России) с предисловием эксперта по ПВР Юрия Полянского.

Ввод в действие новой главы Положения № 716-П, определяющей требования к управлению еще одним видом риска — риском аутсорсинга, поставил перед кредитными организациями дополнительные аналитические задачи. Такой анализ имеет свою специфику на каждом этапе жизненного цикла аутсорсинга: от инициирования до завершения, этапы и элементы этих методик и используемые данные — многообразны. Авторы рассматривают проблемы, связанные с количественными методиками оценки и последующего мониторинга уровня риска аутсорсинга, и предлагают методику оценки риска аутсорсинга на основе вероятности сбоев и размера последствий. Предлагаемый подход позволяет (при наличии данных): (1) достаточно легко оценивать величину и соответственно уровень операционного риска аутсорсинга как в целом по кредитной организации, так и отдельно по каждому договору, третьему лицу, каждой функции, операции, услуге, процессу и т.д., переданным на аутсорсинг; (2) рассчитывать сигнальные и контрольные значения контрольных показателей уровня риска на любую дату для проведения мониторинга уровня риска аутсорсинга; (3) осуществлять оценку и мониторинг уровня риска в зависимости от изменений связанности между третьими лицами и их аффилированности с кредитными организациями.

Когда речь идет о кредитных рисках, банки традиционно анализируют платежеспособность заемщика, ликвидность залога, долговую нагрузку. Однако один фактор часто остается в тени — семейные обстоятельства клиента. Развод, брачный договор, соглашение о разделе имущества или алиментные обязательства способны существенно изменить финансовый портрет заемщика и поставить под угрозу возвратность кредита. В первой части статьи разберем возможности признания долга общим и ключевые семейные риски для банков, вытекающие из брачных договоров, а также предложим пошаговые рекомендации по их минимизации. В отношении имущества, приобретенного в браке, действует презумпция, что оно является совместным, если не доказано иное, но в отношении долга ситуация другая. К общим долгам относятся обязательства, которые возникли по инициативе обоих супругов и направлены на удовлетворение семейных нужд. Верховный суд РФ в своих определениях не раз подчеркивал: долг супругов подлежит признанию в качестве общего только при подтверждении, что он был получен и использован в интересах семьи. Как добиться того, чтобы у должника сохранялся наибольший объем имущества, на которое можно обратить взыскание?